Как часто, например, нас учат созерцать боль и страдание, которые возникают при обычной простуде, чтобы подготовить себя к смерти, помогая преодолеть привязанность к жизни? Постоянно добиваясь личного удовлетворения, мы привыкаем считать себя счастливчиками или неудачниками, не понимая в полной мере учения мимолетности.

Мы редко используем болезнь для исследования своей связи с жизнью или изучения своего страха смерти. Болезнь принято считать неудачей. Нашим идеалом является крепкое здоровье и бодрость в духе рекламы «пепси-колы». Мы думаем, что у нас все о'кей, только когда мы здоровы. Но разве можно, ограничивая себя представлением о желаемом, научиться быть открытым к недопустимому? Как нам позволить себе открыто и смело прийти к неизвестному, не ущемляя при этом полноты жизни?

Даже покойникам мы румяним лицо. Даже оказавшись при смерти, мы отрицаем свою бренность.

Сидя дома в своем любимом мягком кресле, мы читаем в газетах, что пятеро сгорели во время пожара в гостинице в Кливленде, десятеро погибли, когда на скоростной автостраде разбился автобус. Три тысячи жизней унесло землетрясение в Италии. Нобелевские лауреаты скончались в своих лабораториях. И еще есть убийства на электрическом стуле. Мы читаем эти «новости для живых» и лелеем в себе мысль, что «умирают все, кроме нас». То, что мы сидим дома и читаем о смерти других, убеждает нас в нашей неуязвимости, в нашем бессмертии. Описания несчастий, выпавших на долю других, занимают большую часть передовицы любой газеты и создают иллюзию, что нам постоянно везет. Редко мы используем известие о смерти другого человека для того, чтобы осознать мимолетность и непредсказуемую изменчивость всего и вся.

Однако признание мимолетности содержит в себе ключ к самой жизни. Столкновение со смертью позволяет нам глубоко осознать жизнь, которую, как нам кажется, мы потеряем вместе с телом. Но в чем истина этого присутствия, переживаемого нами, этой вневременности бытия, которое, кажется нам, не имеет ни начала, ни конца? Мы верим, что умрем, только тогда, когда верим, что родились. Мы не доверяем своему чувству бесконечности, безбрежности внутри.